хорошего!
Она снова машинально поправила причёску и, словно сама того не желая, неуверенным шагом вышла из бара. Нед с усмешкой на губах проводил её взглядом и, когда колокольчик над входом, звякнув, сообщил, что неожиданный посетитель покинул заведение, он направился к двери, чтобы закрыть её изнутри на ключ. Выключив свет в зале и задёрнув тяжёлые коричневые шторы на окнах, «Жирный» через чёрный ход вышел на улицу.
Утро только вступало в свои права и прохладный бодрящий воздух наполнил лёгкие уже немолодого и тучного бармена, выветрив тяжёлые запахи табака и алкогольных паров, подарив заряд бодрости и хорошего настроения. Он решил дойти до дома Шона и порасспрашивать соседей о своём не сказать чтобы друге. Улица, где он жил, оказалась самой обычной узкой улицей в не самом плохом районе их города. Зажатая между рядами одинаковых домов из коричневого кирпича, смотрящих друг на друга занавешенными тяжёлыми разноцветными ночными шторами окнами. Обитатели их ещё спали и только около одного дома наблюдалось небольшое оживление. Полицейские перекрыли улицу полосатыми ленточками и крутились вокруг одиноко стоящей чёрной машины с открытыми дверьми и крышкой багажника, осматривая детали салона, собирая стрелянные гильзы в пластиковые пакетики и делая заметки в стандартных блокнотах с чёрными кожаными обложками и серебряным тиснением государственного герба. Рядом стояло пара сонных зевак. «Жирный» подошёл к одному из них – худому небритому мужчине с нечёсаными волосами под суконной кепкой.
– Что случилось? – спросил «Жирный» у постоянно зевающего мужчины.
Тот посмотрел на него серыми выцветшими глазами:
– Говорят, убили кого-то, – мужчина подавил зевок. – Кровь в багажнике есть, пули есть, а тела нет…
– Ну может выбросили где, – предположил «Жирный».
– Не могли, – помотал головой сонный мужчина, – Этих двоих уже увезли… Такие, знаешь, в костюмах… Не то чтобы гангстеры, скорее эти, как их там… Спецагенты. Сам видел, как вывозили их тела. У одного была разворочена грудь, а у второго горло. Жуть…
Мужчина зевнул, тут же потерял интерес к разговору и отвернулся. «Жирный» постоял ещё немного в толпе ранних прохожих и подумал, что разговор с соседями лучше перенести на завтра, а лучше ещё на неделю позже, когда все пересуды о таинственной чёрной машине улягутся.
Вдоль белой стены, с растущим на ней диким плющом, по улице, залитой ярким светом, шёл человек в закрытом костюме с высоким воротником. В тёмно-синей ткани на его спине зияла рваная дыра с обожжёнными краями, под которой была видна уже затянувшаяся розовой кожей страшная рана. Человек не обращал на неё никакого внимания – в его глазах тлела отрешённость и злое упорство, а губы были сжаты так, что превратились в две тоненькие ниточки. Взгляд его был направлен вперёд, туда, где по широкой улице проезжали диковинные машины, шумел город и гуляли хорошо одетые прохожие.
Чёрная машина с тёмными стёклами вынырнула из какой-то боковой улицы и, немного обогнав человека, остановилась у края дороги. Из машины вышел тучный пожилой мужчина в клетчатой рубашке с седыми бакенбардами на лице.
– Комиссар! – окликнул он идущего человека. – Садись в машину! Подвезу!
Человек в костюме повернулся на голос и посмотрел водителю прямо в глаза:
– Спасибо, Нед! Не ожидал, что после всего…
Мужчина в клетчатой рубашке улыбнулся, приветственно махнул рукой и вернулся за руль машины.
Комиссар сидел на стуле на кухне Неда Порста, а радушный хозяин, налив ему и себе в фарфоровые чашки густого ароматного напитка из заварочного чайника, устроился напротив. Поляков взял чашку в руки и принюхался – терпкий древесный аромат с примесью лёгких цветочных ноток защекотал его обоняние. Он сделал небольшой глоток.
– Отличный напиток, – восхитился комиссар и, бросив взгляд на стены, усмехнулся. – Всё-таки зелёный цвет не в моде…
– Стараюсь соответствовать, – усмехнулся Нед. – Бежевый теперь хит сезона. Нравится? Сделаешь себе такой же.
– То есть? Ты хочешь сказать,.. – Поляков поставил чашку на стол. – Что я теперь останусь жить в этом доме?
– Нет, – лицо Неда стало серьёзным. – Ты построишь собственный! И на том месте, которое ты превратил в протовещество.
– Я не умею, – покачал головой комиссар. – И никогда в жизни не занимался строительством.
– Научишься, – улыбнулся Нед. – И не только строить, но и управлять. Нести гармонию не на словах и не через насилие с принуждением, а через понимание и убеждение. Разве ты не этого хотел?
– Хотел,.. – Поляков поджал губы и опустил взгляд. – Может и хотел, но способов не знал…
– Вот и с роботом также получилось, – улыбнулся Нед. – Хотел привлечь твоё внимание, но способов не знал.
– Так, где ты всё-таки его отыскал? – комиссар перестал изучать плавающие в чашке чаинки.
– Это один из неудачных опытов твоего знакомого псимедика первого ранга, – глаза Неда поменяли цвет на голубой и в них появилась теплота. – В серию не пошёл из-за проблем с контролем коллективного разума планктона. Проще и дешевле оказалось внедрять программы подчинения в тела павших солдат.
– Не знал, – Поляков взял в руки чашку, но отпивать из неё не стал.
Нед Порст подошёл к окну и отодвинул в сторону занавески:
– Подойди сюда, – пригласил он комиссара и, когда тот оказался рядом, показал рукой в сторону белого стелющегося вдали тумана. – Как тебе место для строительства?
– Мне нравится, – неприятные воспоминания накатили на Полякова. – Там было поле свеклы и гуляли дети…
Комиссар засунул руку в карман, где лежала пластинка из золотого топаза, но в его палец впился острый осколок.
– Это в прошлом, – серьёзно посмотрел на него Нед.
– … Думаю, я справлюсь, – комиссар вдруг стал задумчивым. – А что, если, кто-то не подчинится моей воли?
– Всё очень просто, – улыбнулся Нед. – Ты их отправишь в мир реализованных энергий и с ними там уже разберутся.
– Гелане? – внимательно посмотрел на хозяина квартиры Поляков.
– Нет, кроме них есть и другие, – лицо Неда вдруг стало задумчивым. – С ними ещё предстоит работа… И кто-то может не выжить…
– Звучит зловеще, – усмехнулся комиссар. – Будет жаль ещё одну потерянную цивилизацию.
– Не переживай, – глаза Неда на мгновение стали холодными. – Это, теперь не твоя забота, – он вдруг широко улыбнулся. – Но ведь хорош участок? Правда?
Комиссар молча смотрел на плывущий туман за дорогой и в нём он видел мальчика в светлой майке, суконной кепке и синих штанах и девочку в лёгком платьице в синий горошек, что шли взявшись за руки среди рядов спелой свеклы.
Утренняя роса блестела алмазными каплями в траве. Простые домотканые штаны Димко быстро намокли и стали тяжёлыми.
«Опять Серафим Исаевич будет ворчать, – пронеслась мысль в его голове. – Но я только одним глазком посмотрю и тут же обратно!»
Дав себе твёрдое обещание, он углубился в лес и пошёл по много раз хоженой им тропинке. Насекомые деловито сновали между кустов малины и зарослей черничника, птицы распевали гимны утреннему солнцу, а высокие ели и сосны приветственно махали ему своими мохнатыми лапами – они знали Димко и видели его уже не в первый раз – здесь он был своим. Поверхность озера встретила его яркими бликами на воде, как это бывало уже много раз и всё казалось таким привычным кроме одного предмета на песчаном пляже. Димко не поверил своим глазам и даже протёр их для большей уверенности, чтобы убедиться что он не спит – на мягком озёрном песке стояли начищенные до блеска чёрные сапоги. Он взял их в руки и внимательно осмотрел – сомнений не было, это были, пропавшие во время разрушения храма, его сапоги. Димко принюхался – пахло кожей и дымом. Он поставил их на песок и сел рядом. Блики солнца плясали на поверхности озера и словно призывали поиграть с ними.
– Не против, если я присяду рядом? – раздался приятный женский голос над ухом Димко.
– Да, пожалуйста, места много, – опешил он.
Рядом с ним на песок мягко опустилась ладная девушка с длинными тёмными волосами, собранными в косу, и коричневыми глазами с оранжевыми лучиками на миловидном лице.
– Хороший день выдался, – посмотрела она прямо в глаза Димко.
– Здесь всегда хорошая погода, – смутился Димко. – Что-то я тебя здесь раньше
